Официальные сайты Екатеринбурга
11:59, 14 ноября 2018, среда

МАУК ДО Екатеринбургская детская школа искусств № 4 «АртСозвездие» ► On-line 3D-экскурсия

Новости

Интервью с преподавателем Екатеринбургской детской школы искусств №4 «АртСозвездие»

Вера Шукурова: «Занятия музыкой – это очищение»

9 октября преподавателю сольфеджио, слушания музыки, музыкальной литературы Екатеринбургской детской школы искусств №4 «АртСозвездие» Вере Гафуровне Шукуровой исполняется 60 лет, из которых 40 – официального трудового стажа. Музыка с ней всю жизнь – с детства, когда бабушка играла дома на фортепиано, а мама покупала пластинки для старенького проигрывателя. Накануне юбилея мы побеседовали с Верой Гафуровной о музыкальном воспитании в семье, первом дне в качестве преподавателя и о том, почему образовательная программа в школе «АртСозвездие» – это своего рода целая «симфоническая партитура».

— Вера Гафуровна, как вы решили стать преподавателем? Я знаю, что ваш преподавательский стаж – 40 лет…

— На самом деле, если разобраться, больше – 42! Первые уроки начались еще на педпрактике: я пошла в училище в 14 лет, поэтому преподавать начала в 16-17. Ко мне сразу прикрепили две группы, которые я вела на третьем - четвертом курсе. В первой были первоклассники, во второй – дети, которые на год-два были меня младше, мальчики даже приглашали меня в кино (Улыбается. – Прим. ред.) Постепенно я набиралась опыта, но официально трудовой стаж пошел с 1978 года, когда я уже училась в Свердловской консерватории на втором курсе и работала в Тавде.

— Вы всегда мечтали о профессии в музыке? Или все-таки были другие варианты?

— Можно сказать, что я из потомственной музыкальной семьи: бабушка была преподавателем музыки, мама играла на фортепиано (стать преподавателем ей помешала война), и на скромные сбережения воспитательницы детского сада она купила инструмент – мне тогда было семь лет. Любовь к музыке всегда была в нашей семье. Для меня, например, не составляло никакого труда в пятом-шестом классе пройти пешком с одного края города на другой (мы тогда жили в Магнитогорске), чтобы послушать концерт Даниила Шафрана или Игоря Ойстраха – в наш маленький город приезжали и такие звезды! А решение стать музыкантом пришло уже, конечно, в сознательном возрасте. К восьмому классу – у нас тогда была не девятилетка, а восьмилетка – я «созрела». Хотя были поползновения и в сторону медицины, и биологии, и литературы. Медицина отпала сама собой: физика и химия – совершенно не мое! (Смеется. – Прим. ред.) А, кроме того, мама, бабушка – семья – были для меня на первом плане. У нас дома был культ искусства. В школе я была хорошей пианисткой, но у меня были проблемы из-за травмы руки, и мой педагог посоветовала мне пойти на музыковедческое, теоретическое отделение. Это был выбор, о котором я потом ни разу не пожалела. Помню, сколько я ходила по мастерам. Ощущение, что я подмастерье, не покидало меня, наверное, первые десять лет. Пока я училась в Консерватории в Екатеринбурге, посещала уроки многих светил «сольфеджио» – Шатковского, Куцанова; когда ездила в Москву и Питер, была на уроках у Кирюшина, Барабошкиной, Металлиди и многих других. Что-то впитывала, пробовала, все время искала. Сейчас молодые специалисты столько не учатся, и я иногда думаю: может быть, им просто не у кого учиться, ведь все эти мэтры уже ушли…

— Какие музыкальные традиции были в семье?

— У нас все время звучала музыка. Мама на свою скромную зарплату – мы жили без отца – покупала книги по искусству, билеты в музеи, на концерты. Я помню, например, как меня впечатлил Дом-музей А.Н. Скрябина в Москве… А еще дома играла бабушка. Несмотря на то, что у нее долгое время не было инструмента – начиная с войны до 60-х годов – она сохранила и знания, и беглость пальцев. Правда, в 50-х она преподавала музыку в Троицком педагогическом училище, поэтому возможность музицировать у нее все-таки была. Хорошо помню, как мы покупали проигрыватель – если не ошибаюсь, он назывался «Молодёжный». Вы, наверное, не застали такую технику: это был такой ящичек с вертушкой. Помню первые пластинки: оперу «Иван Сусанин» и большой пакет с романсами Петра Ильича Чайковского. Как только приезжал какой-нибудь театр – а в Магнитогорске в то время своего музыкального театра не было – мы непременно шли на спектакль. Все благодаря семье, конечно. Я и родителям своих учеников говорю, что музыкальное воспитание в первую очередь идет из семьи. Конечно, бывает и врожденное чувство музыки у ребенка, и от педагога многое зависит. У меня в музыкальной школе был просто прекрасный педагог, Наталья Ивановна Лазарева, мы до сих пор с ней на связи – недавно поздравляли друг друга с Днем музыки. Ей уже 72 года.

— Помните свой первый день в качестве преподавателя музыки?

— Да, это было ужасно! (Смеется. – Прим. ред.) Мне почему-то казалось, что на первом уроке дети непременно должны плакать и проситься домой. Наверное, отложилось в памяти впечатление от первого урока в общеобразовательной школе, когда со мной за партой сидел мальчик и плакал. Поэтому на свой первый урок я взяла пакет с кучей игрушек. Они, к счастью, не понадобились, но волновалась я очень.

— Как вы оказались в Екатеринбурге, в «АртСозвездии»?

— У меня сын – музыкант, его тоже не миновала эта участь. Хотя учился он в математической школе, с усиленным изучением английского языка. У него все замечательно получалось: были и архитектурные, и художественные наклонности, но был момент, когда он проболел, немножко отстал и стал уже не самым лучшим в своем звездном классе – самолюбие и взыграло. Параллельно он занимался музыкой – и вот тут-то оказался самым лучшим. Влюбился в флейту, мы купили инструмент, он начал играть: пошли конкурсы и выступления, его отмечали, хвалили. Мы решили поступать в специализированную школу. Выбирали между Москвой и Екатеринбургом. Здесь я училась в консерватории, поэтому знала город, многих музыкантов. Он поступил в десятилетку при Уральской государственной консерватории имени М.П. Мусоргского. Как и я, Вадим начал работать в 16 лет, открыл в «АртСозвездии» класс флейты. И благодаря ему у меня появилось второе направление деятельности – не только сольфеджио и музыкальная литература, но историческое музицирование на продольной флейте. У меня нет специализированного образования, однако я посвящена в профессиональные секреты постановки, технические приемы. Теперь это мой «конек». Когда сын ушел из школы (он здесь преподавал поперечную флейту), то нашел себе замену – студентку из консерватории. А ведь маленькие детки не могут играть на поперечной флейте, у них маленькие пальчики, ручки – нужно начинать с сопрановой блокфлейточки. Молодая учительница же сказала, что будет заниматься только с поперечной флейтой, а всех малышек отдала мне. И постепенно класс блокфлейты рос, хотя он сам по себе небольшой – это ведь не специальный, а дополнительный инструмент. За 15 лет существования класса у ребят было много успешных выступлений на конкурсах, в том числе и профильных, например, в Москве. Историческое музицирование – моя любовь, с ним у меня открылось второе дыхание. Сольфеджио я тоже люблю, конечно, но этот предмет требует от преподавателя очень большого вложения сил, а результат не всегда быстрый и видимый. Хотя он есть всегда: отдача идет даже от самого слабого в классе ученика — главное, в него вкладываться. А если попадается способный, талантливый – это просто счастье. Сольфеджио – предмет комплексный, очень многогранный, системный, как точные науки. Если заниматься несистемно (например, ребенок пропускает занятия по болезни или другим причинам), то могут возникнуть проблемы. Я не думаю, что сам предмет может кому-то сильно не даваться. Здесь очень много граней: надо научить детей слышать музыку, записывать ее, заниматься с ребятами ритмом и так далее. Конечно, на уроках специальности тоже этим занимаются, но там ученик с преподавателем один на один, учитываются все индивидуальные особенности, а у меня в классе их сидит 8-12 – над каждым надо наклониться, с каждым надо разобраться. А в случае с музицированием на блокфлейтах исполнительский результат после занятий наблюдается почти сразу: дети первого, второго, третьего класса не только солируют, но уже выстраиваются в ансамбли, и звучит настоящая «взрослая» музыка.

— Что историческое музицирование дает ребенку?

— Вы знаете, это такая чистая музыка! Да и вообще занятия музыкой – это очищение: дети отвлекаются от грубых жизненных реалий, телевизора, гаджетов. Они играют с удовольствием, хотя, казалось бы, что им музыка XVII–XVIII века? Она должна быть им неинтересна – им должно быть интересно то, что звучит вокруг них. Но они играют с большим удовольствием: Моцарта, например, просто обожают! Сейчас мы играем Генделя, Баха – мне кажется, прямо-таки «экологически чистую» музыку.

У нас в стране блокфлейта рассматривается как инструмент ученический, подготовительный. Если ребята захотят развиваться в профессиональном направлении, то им нужно будет продолжать занятия на поперечной флейте, кларнете, гобое, фаготе, других духовых. А за рубежом продольная флейта-рекодер (второе название блокфлейты) давно стала самодостаточным концертным инструментом. Мы тоже постепенно к этому приходим: в Москве есть дополнительный факультет «Историческое музицирование», и я думаю, со временем будут подобные классы и в училищах. Сейчас у меня в руках – инструменты попроще, но у некоторых детей уже есть инструменты из хороших пород дерева. Блокфлейты бывают самые разные: от маленького, с ладошку, гаркляйна до двух с половиной метров в высоту гросс-баса! Когда в Екатеринбурге были «Безумные дни», я обратила внимание, каким спросом пользуются билеты на концерты старинной музыки, как наполнены залы, с каким интересом люди слушают эту музыку.

Был квартет девушек из Бельгии – они выставляли для обзора инструменты от самого маленького высоко звучащего до самого большого и низкого. Какой ажиотаж это вызвало! Сейчас действительность такова, что людям хочется от нее иногда отстраниться. А еще очень возрос интерес к истории, к прошлому. Недаром сейчас так популярны различные исторические реконструкции. Музыка тоже позволяет совершать путешествия во времени.

— Вы советуете родителям, детям, где в городе можно послушать хорошую музыку? — Обязательно! Мы всегда ходим на абонементы камерной музыки в Зал Маклецкого, в Филармонию, по возможности приглашаем исполнителей к себе в школу. И сами много играем в школе – концертная деятельность детям просто необходима. Мы ведь учимся для того, чтобы играть, а не просто сдать технический зачет или получить оценку на академическом концерте. Дети должны получать удовольствие от музицирования, потому что наше образование – дополнительное: единицы становятся профессионалами, остальные должны просто полюбить музыку.

— Чем, на ваш взгляд, «АртСозвездие» отличается от других школ искусств Екатеринбурга?

— У нас особое отношение к детям. Бывает, что-то в музыке у ребенка «не идет». Не отправлять же его на улицу – может быть, он лучше проявит себя, например, в рисовании, а музыка останется факультативом. К каждому ребенку мы относимся очень бережно. У всех разные семейные ситуации, бывают сложные характеры – мы стараемся все это «пригладить». Не получается что-то у ребенка – не нужно его «закапывать», нужно разобраться. Главное, чтобы ребенок не ушел отсюда никому не нужный: девиз нашей школы – «Здравствуй, человек! Ты – талантлив», и все отделения работают в этом ключе. Вот, допустим, ребенок очень эмоциональный, у него не хватает усидчивости заниматься (а в музыке нужна усидчивость) – пускай попробует проявить себя на более «подвижном» поприще: на театральном, эстрадном отделениях. Ребенка не нужно заставлять, нужно помочь найти себя и научить работать, тогда все получится. В нашей школе очень много возможностей. Обычная музыкальная школа – это «солист» или, может быть, «ансамбль». А наша школа – это целая «симфоническая партитура». Как минимум раз в пять лет мы создаем большое праздничное действо, а также постоянно работаем над совместными проектами: одни танцуют, вторые играют и поют, третьи украшают школу… В таком совместном творчестве выделяются то одни, то другие, но всех школа искусств собирает под одной крышей.

— Что бы вы пожелали себе самой, только начинающей преподавать девушке, с высоты сегодняшнего опыта? — Я бы пожелала себе терпения и любви к делу. Без любви – человеческой – к ученикам, к инструменту, звуку, результату ничего невозможно. Работа, конечно же, должна приносить удовольствие. Если этого нет, лучше честно уйти и заняться другим делом. Работать ради денег у нас не получается. Мне хорошо и дома, и на работе: мой мир — музыка, любимые книги, фильмы... Все, что за его границами, конечно, вызывает некоторые вопросы (Смеется. – Прим. ред.). Хотя... я люблю путешествовать, узнавать новое, новых людей. А с проблемным внешним миром можно не только примириться, но и попробовать активно его преобразовать. Опять же, с помощью музыки!

Текст: Дарья Санникова

Фото: Георгий Сапожников

---

Источник: http://культура.екатеринбург.рф/articles/679/i248601/

© Культура Екатеринбурга - афиша, новости, репортажи


09.10.18 просмотров: 27